 |
 |
 |
папа Хэм и Фидель
Окончил Литературный институт (1985;
поэтический семинар Евгения Винокурова). С 1977 года работает в журнале
"Новый мир" (курьером, завхозом, заведующим библиотекой), c 1990 года
его ответственный секретарь, с 1998 года главный редактор. Автор
множества литературно-критических публикаций; постоянно публикует в
"Новом мире" обзоры литературной периодики и книжных новинок. Член (в
2001 2003 годах президент) Академии русской современной словесности.
Автор многочисленных фотопортретов современных писателей.
Журнал - самый оперативный и
разнообразный источник информации о литературной жизни Днепропетровска!
Он стимулирует генерацию новых поэтических и прозаических групп и
течений в мегаполисе, инициирует кипучую фестивальную деятельность,
раздвигает границы местной литературы до уровня межгосударственного,
интегрирует днепропетровскую словесность в широчайший творческий
контекст...Литера_Dnepr
2010№2
СОБЫТИЕ
Артём ЯВАС (Днепропетровск) – Дмитрий Кузьмин как зеркало элитарной поэзии
Юрий ПУСОВ (Днепропетровск) – Седьмой семинар
РЕПОРТАЖ
Лилия ТИХОНОВА (Днепропетровск) – Нелитературный квартирник
ПРОЗА
Артём ЯВАС (Днепропетровск) – Изостудия
Борис БОРИСОВ (Санкт-Петербург) – В книжном магазине
Ксения ЧУБУК (Днепропетровск) – Клич слепого муэдзина
ПОЭЗИЯ
Андрей ЧЕЙ (Кривой Рог) – Введенский в эфире
Лера ШВАРЦ (Запорожье) – Демо
Николай БАЙТОВ (Москва) – Тринадцать обращений к родственнику
Олег КЛИМОВ (Днепропетровск) - THE POETRY COVEN
Сергей КАЛЬЧЕНКО (Мелитополь) – Пятое послание отражению в зеркале
Света ЛИТВАК (Москва) – Акробат (поэма)
ИНТЕРВЬЮ
Светлана ПОВАЛЯЕВА (Киев) – Сексуальные сцены и всё остальное
Литера_ Dnepr – ежемесячный журнал, освещающий литературную жизнь Днепропетровской области и Украины.
Тираж 100 экз. Заказ 173 от 16.07.2010
Журнал отпечатан в ЧП «Лира», ул. Десантников,
Свидетельство о внесении в Госреестр ДК 14 от 14.07.2004
Главный редактор – Александр Мухарев: mucharev76@mail.ru, 098-396-80-41
Вёрстка – Алексей Василенко, корректура – Ксения Чубук.
Адрес редакции: г. Днепропетровск, ул. Суворова 11-а, кв.
23
СОБЫТИЕ
Артём ЯВАС
Дмитрий Кузьмин как зеркало элитарной
поэзии
Экс-главред «Афиши Днепропетровска» Артем Явас побывал на творческом
вечере, посвященном приезду в Днепропетровск видного московского поэта Дмитрия
Кузьмина, и выяснил, что тот думает о попсе, молодых авторах и массовых
тиражах.
Д.Кузьмин – фигура в поэтическом мире весьма заметная. Он постоянно издаёт сборники и альманахи, печатает молодых авторов, устраивает мероприятия в Москве. Одни его обзывают графоманом, другие – занудой, третьим не нравится его сексуально-эстетическая позиция. Но деятель он известный – это факт. Отчего же не послушать поэта? Я, по правде сказать, его и раньше несколько раз видел на разных мероприятиях то в Харькове, то в Киеве, но поскольку нас никто не познакомил, то пришлось ждать особого случая.
И тут надо пояснить кое-что. Известный днепропетровский массовик-затейник Саша Мухарев раньше каждую весну устраивал поэтический фестиваль «Крик на лужайке». Но в прошлом году случился конфуз с фестивалем «Киевские лавры». Саша зачем-то решил провести свое мероприятие в дни, когда в столице бушует фестиваль «Киевские лавры», чем, естественно, вызвал бурю возмущения со стороны организатора «Лавр» А.Кабанова)… В общем, после того случая Саша делать ничего подобного не решился (Конечно, автор не прав: А. Мухарев проводит с 2009-го целых два международных литературных фестиваля в Днепропетровске: «От андеграунда к звёздам» в мае и в октябре «Осеннее многоточие» - от редактора). Вместо этого решил ограничиться приглашением в Днепропетровск Дмитрия Кузьмина – благо, повод подходящий имелся: Кузьмин только что издал в Москве книжечку днепропетровского поэта Максима Бородина и теперь был не прочь ее у нас презентовать.
С утра Мухарев позвонил мне: мол, Кузьмин по дороге на «Киевские лавры» заехал в Днепропетровск на денёк, давай поводим его по городу. Я вежливо отказался, поскольку очень хотел спать. Тогда Мухарев повел его читать лекцию в университет. Но встреча со студентами не состоялась: руководство вуза в последний момент сдрейфило (наверное, почитали про Кузьмина в Википедии). Саша, не будь дурак, подогнал поэту полтора десятка других студентов – из полиграфического института. Далее цитирую ЖЖ самого Кузьмина: «В ходе часовой лекции полтора десятка будущих секретарей-операторов узнали, что такое ризома, верлибр и недиверсифицированный рынок, кто такие лемминги и за что присуждается Премия Андрея Белого. После лекции у аудитории возник единственный вопрос: мальчик, казавшийся самым смышлёным, спросил о прочитанном последним стихотворении Алексея Цветкова: «А вот эти маты, которые там были, — это для рифмы?»
Небольшое отступление: мне очень жаль людей, использующих слово «маты». Я даже журналистов таких знаю. Например, в одной газетной статье про меня было написано прямым текстом: «использует маты». Видимо, в школе товарищам не объяснили, что такие вещи как «мат», «вранье», «ругань» во множественном числе не существуют. «Маты» – это не слова, а подстилка такая, используемая в спортзалах. Ну да ладно. Дальше был литературный вечер в Днепропетровском литературном музее (Саша всегда устраивает мероприятия в могильной тишине подобных заведений, потому что там много стульев и пускают бесплатно). Это было покруче студентов-полиграфистов. Я опоздал на полчаса, но, кажется, ничего не пропустил.
Кузьмин был очкаст, патлат и в сапогах, украшенных толстыми цепями. Аудитория из полутора-двух десятков человек наполовину состояла из старушек и журналистов. Также пришло какое-то хамло мужского пола, на вид лет 45, развязно выкрикивавшее свои ремарки из задних рядов: «Я это уже слышал раньше! Новое читай!»), чем скоро всех очень сильно достало. Странно, что Кузьмин не вышел из себя, как это случилось прошлой осенью во Львове, и не потыкал оравшего мордой в битое стекло. Когда на смутьяна стали шикать, он с оскорбленным видом покинул мероприятие и увел своих друзей, отчего зрителей стало чуть ли не вдвое меньше. Тут в разговор включились старушки, оказавшиеся тайными поэтессами. Вместо того, чтобы слушать стихи (на кой ляд им сдались чьи-то там стихи, если есть свои?), они стали расспрашивать Кузьмина «где бы напечататься». А одна бабка вообще потрясла эрудицией – то и дело задавала вопросы из разряда «кто такой Пушкин» и «правда ли, что «Киевские лавры» проходят в Киевской лавре?». Ей ответили не менее остроумно: «Чем задавать глупые вопросы, поищите информацию в интернете». Ага, поищет она. В интернете. Кузьмин сказал, что это еще ничего – где-то в российской глубинке пришедшие на вечер старушки всерьез удивлялись, почему это он не декламирует их любимых классических стихов.
Поскольку это всё быстро превратилось в базар, я попросил Кузьмина рассказать про свою неопубликованную монографию о моностихах (т.е. стихотворениях из одной строки). И он, пообещав уложиться в пять минут, посвятил в итоге этой теме полчаса. Кое-какие из процитированных им строк были недурны, например «Молния сказала черному небу, что оно синее» (за дословность, впрочем, не ручаюсь). Потом он прочитал несколько стихотворений своих любимых авторов. А Максим Бородин, вооружившись свеженапечатанным сборником своих лучших вещей, почитал стихи из псевдо-быдло-цикла «Только любовь».
Под занавес Стас Бельский, которого пару лет назад Кузьмин тоже опубликовал в своем альманахе «Воздух», прочел стих о том, как в трамвае его притиснуло к «женщине, похожей на китаянку», после чего он трахнул эту женщину у нее дома. При этом из презерватива - вот беда, все вылилось на постель, а сверху на них смотрели скрытые камеры, посылая изображение на интернет-сайт. Старушки были немало шокированы, но выразить свое возмущение не успели, потому что вечер закончился, и всех выгнали на улицу.
Стихов Кузьмина я так и не услышал.
Мы еще посидели какое-то время в демократичном заведении «Пузата хата». Обсудили малую явку слушателей; Кузьмин сказал, что в Москве слушателей обычно столько же, и что это нормально, и почему, собственно, должно быть иначе? Завязалась дискуссия. Я сказал, что без массовости нет популярности, а к популярности стремится каждый автор, ведь популярность – мерило признания. Но ему эта мысль не понравилась. Кузьмин считает, что нечего в элитарный клуб лезть посторонним людям: если человек поэзией не интересуется, то и не надо. Пусть будет 10 человек зрителей, этого достаточно. Поэты, собирающие стадионы, это чисто советское извращение, к истинной поэзии отношения не имеющее. А мерилом таланта должна быть оценка экспертов, а не одобрение народных масс. Я сказал: а что плохого в том, чтобы читать стихи под музыку? В такой подаче продвигать поэзию станет намного проще, и зрителей будет куда больше. Но Д.К. сказал, что никаких уступок избалованному телеящиком плебсу делать не надо – и привел в пример Веру Полозкову, которая популярна у сетевой молодежи, но это еще не доказательство того, что она хороший поэт. Мол, если упростить условия задачи, подложить музыку да модные видеовставочки, то сразу хлынет в поэзию всякий мусор, и она от этого только проиграет. Должна существовать только хорошая поэзия, пусть даже ее поймут немногие. Массовость говорит о попсовости. Массовость – это скорее плохо, чем хорошо. «Я некоторых книжек публиковал только по сто экземпляров, – говорил Кузьмин. – На мой взгляд, они заслуживают ровно такое количество читателей. Зачем печатать больше? Главное, чтобы прочитали те, кому это точно нужно».
Гм. Москвичам легко рассуждать: то, что печатается в столице, там же и продается. А в провинцию немассовые поэтические книги почти не попадают. Есть и другая проблема: чтобы книжку автора раскупили, его творчество должно нравиться хотя бы сотне людей. Тут одних лишь благосклонных экспертов недостаточно, нужна еще какая-никакая аудитория. Я предположил, что если действовать по принципу элитарного клуба, поэты так и будут сидеть без читателей. И что автора, если вокруг него нет скандала, мало кто знает. Привел в пример случай поэта Никифорова, который заложил ментам своего друга – художника Трушевского. В результате этого его имя на устах у всего рунета. Кузьмин прожег меня очами и гневно заявил: «Я знал Никифорова и раньше, я знаком с ним лично, а вот то, что ты не знаешь современной поэзии – это твоя личная проблема, а не автора». Я не очень понял, с какой стати я обязан знать каждого сетевого пейсателя, коих в интернете миллионы, но спорить не стал. По-моему, это снобизм – занимаясь чем-то профессионально, считать, что остальные обязаны разбираться в предмете не хуже тебя; ну да, наверное, странно было бы не стать снобом за столько лет копания в стихах.
Разговор перекинулся на «творчество молодых». Я припомнил, как издатель Дмитрий Волчек однажды сказал в интервью: «Молодые авторы могут катиться к черту – я их публиковать не собираюсь» (или как-то так). Кузьмин, в прошлом имевший с Волчеком каким-то общие дела, сказал, что не осуждает его; дескать, тут ничего личного, просто Волчек борется с графоманским самотеком – и поведал грустную историю о том, как сидел в жюри премии «Дебют». «Мне дали 4000 рукописей и я их все прочитал. Чуть не тронулся головой! Правда, 3500 рукописей я откладывал после первых же нескольких строк – это были не стихи, а полная ересь. Ну что тут сказать, если заявка предваряется словами: «Превет! Лучше всех стихи пишет Пушкин и моя подруга Танька…»?
Мы посочувствовали Диме Кузьмину и решительно осудили юных графоманов (моложе тридцати среди собравшихся никого, кажется, не было).
Права сексуальных меньшинств не обсуждали. Отказ «Журнального зала» признать кузьминский альманах «Воздух» серьезным изданием не обсуждали. Львовский инцидент не обсуждали. Даже жаль. Зато вспомнили Евгения Германа, который лелеял планы зарабатывать на поэтических слэмах. Слэмы в Украине действительно были некоторое время популярны, но поскольку там участвовали по большей части одни и те же люди и читали одни и те же стихи, то в итоге всех начало тошнить. «И очень хорошо, что идея слэмов провалилась! – обрадовался Кузьмин. – Слэмы с поэзией не имеют ничего общего. Это же прекрасно, что гнусная идея себя дискредитировала».
Вспомнилось вот еще, как та блаженная старушка, не сообразившая, куда вообще попала, настойчиво требовала от Кузьмина: «Вы почаще у нас тут что-то такое устраивайте». Ну, если он лично будет приезжать и устраивать, то может, и получилось бы чего. Но Кузьмин без тени улыбки совершенно серьезно ответил ей: «Непросто это». Еще бы: если позиционировать стихи как серьезное развлечение для интеллектуальной элиты, всячески дистанцируясь от «народно-подростковых» поэтов типа Емелина, Орлуши или Верочки Полозковой, то на мероприятия будут ходить только те, кто там выступает. Ну, и еще старушки. Хорошо это или плохо? Ответ, надо думать, напрямую зависит от того, кто вы – элитарный московский поэт или же юный графоман из провинции, жаждущий народного признания. А по большому счету – пес его знает…
Юрий ПУСОВ
7-й семинар молодых писателей, пишущих для детей
Однажды я спросил у своего друга, работающего в книжном
магазине:"Можешь подсказать, какие сейчас есть новые детские
писатели?" - "Нет сейчас хорошей детской литературы, - ответил друг.
– Старое перепечатывают". Как нет хороших писателей!? - возмутился я, - А
мы? Скоро мы свои книжки станем
публиковать!"
Как это часто бывает, «скоро» не спешит становиться «сейчас». Однако подтверждением того, что в моих словах есть не только бахвальство было следующее: в скором времени я получил приглашение на Седьмой семинар детских писателей, который ежегодно проводится Фондом социально-экономических и культурных программ под руководством Сергея Александровича Филатова. В этом году он проходил с седьмого по восемнадцатое июня в государственном музее-заповеднике А.П.Чехова «Мелихово», в г.Чехов (Московская область) и детском оздоровительном пансионате «Звёздочка».
Предыдущие
семинары проходили в литературных музеях в Переделкино, Ясной Поляне,
Спасском-Лутовинове, Тарханах, Старой Руссе (с каждым из этих мест связаны
творческие судьбы великих русских писателей – Л.Н.Толстого, Ф.М.Достоевского,
М.Ю.Лермонтова, И.А.Тургенева и др.)
Из большого числа кандидатов были отобраны 20 детских писателей, которых пригласили на семинар. Так я познакомился замечательными молодыми писателями из разных стран: Финляндии, Австрии, Белоруссии, Казахстана, Украины (была представлена в моем лице) и многие области России.
Я с нетерпением ждал встречи с себе подобными. С первого дня между нами сложились теплые и доверительные отношения. Мы чувствовали себя одной семьей. Как и в любой семье, конечно, не обошлось без выяснений отношений. Но не пугайтесь, все остались живы.
На
семинаре я смог познакомиться с настоящими мастерами, известными детскими
писателями Эдуардом Успенским и Валерием Воскобойниковым, которые читали нам
лекции и проводили мастер-классы.
На
мастер-классах много внимания уделялось обсуждению актуальных проблем,
связанных как с современной литературой, так и состоянием именно литературы
детской в эпоху Интернета и высоких
технологий. Этой проблематике было посвящено и вступительное слово президента
фонда СЭИП Сергея Филатова, и выступление известной телеведущей и детского
психолога Элеоноры Филиной.
В век разнообразия медиа-ресурсов автор уже не может не задумываться над новыми формами продвижения своего творчества. Дети и подростки в 21 веке воспринимают реальность уже на совершенно других скоростях, нежели их родители. Прогресс не стоит на месте, сейчас, кроме привычных нам книг, появились аудиокниги, есть детские сайты, на которых можно найти много интересного. Это: www.little-tales.ru, www.brixbrum.ru, detgazeta.ru.
Все приехавшие на семинар молодые писатели оказались мастерами своего дела. Однако учиться никогда не поздно и всегда полезно. И мы учились, когда показывали сильные и слабые стороны наших произведений. Зачастую было очень трудно слышать о недостатках своего детища. Но в спорах рождается истина. И мы спорили.
Также в рамках семинара была
предусмотрена экскурсионная программа. Мы посетили чеховскую
усадьбу Мелихово, музей-усадьбу Лопасня-Зачатьевское (некогда принадлежавшую
потомкам А.С.Пушкина), музей писем А.П.Чехова (воссозданный на месте открытого
писателем почтового отделения), музей литературных героев Чехова и русского
быта (в помещении одной из трех открытых им школ), Вознесенскую Давидову
пустынь, основанную в 1515 году преподобным Давидом и Святой источник, находящийся
в подворье пустыни - в деревне Талеж. А на четвёртый день нам был представлен
спектакль по рассказам Антона Павловича в театральном центре мелиховского
музея.
Были и встречи с читателями в одной из школ города Чехова и в пионерском лагере. Впервые в жизни я участвовал в гала-концерте детских писателей. Думаю, дети запомнят нашу встречу. Было очень весело.
По вечерам, в неформальной обстановке, мы общались за чашкой чая. Читали вслух, спорили, шутили, пели песни, играли. А вы думаете, чем занимаются писатели в пионерском лагере? В первый такой вечер было принято решение устроить семинар в семинаре. Путем жеребьевки выбрали тему, на которую каждый должен был к следующему вечеру написать произведение. Это было непросто еще и потому, что плотная программа семинара не предусматривала свободного времени в течении дня. Однако с задачей все справились на отлично, и даже никто не повторился.
Пять дней пролетели как один. Уезжать ужасно не хотелось. На прощание обнимались и чуть не плакали. Ведь разъедемся в разные стороны, по всему континенту, и общаться будем только в Интернете.
Но впереди
– новые семинары и новые проекты фонда СЭИП.,ближайшим из которых будет
ежегодный форум молодых писателей в Липках. Планируется проведение подобных
семинаров и на территории Украины. Так что мы еще встретимся. Обязательно
встретимся!
Днепропетровск отметит День рождения Жан-Поль Сартра! 
Есть города, которые не только не способны наполнить человека, но и высасывают из него все жизненные соки. Особенно, это касается мегаполисов с их неподдельным пафосом и гламуром. Увы, пафос и гламур не могут жить друг без друга – в своем роде, это уже норма жизни (или существования).
Приятно, что с Днепропетровском всё иначе. Несмотря на то, что это – город-миллионник, люди, живущие в нём, обладают не только умением и опытом зарабатывания денег, но и весьма склонны к поиску, развитию и сохранению культурных ценностей. В первый раз я попала в Днепр год назад, когда выступала с презентациями своей первой книги вместе с писателем Андреем Курковым в днепропетровских университетах и в Музее Приднепровья. Познакомившись с организаторами литературного фестиваля «Крик на лужайке», через месяц снова приехала на «литературное поле» Днепропетровска. Отгуляв фест, я целый год жила в предчувствии возвращения в этот замечательный город, где появились не только почитатели моего творчества, но и друзья. В общем, те люди, с которыми хотелось бы провести много совместных литературных вечеров.
Ровно год спустя, когда Александр Мухарев и Наталья Выборная – организаторы нового днепропетровского литературного фестиваля «От андеграунда к звездам», пригласили меня принять участие в фесте, я охотно согласилась, потому что уж очень хотелось ощутить дух города и нового «звездного андеграунда».
Организация нового фестиваля – во времена жёсткого мирового кризиса – это настоящее сподвижничество, пускай даже без размаха, коим обладают столичные «Киевские Лавры». Я вам скажу, везде есть свои минусы и плюсы. При таком количестве людей, как на «Лаврах», практически невозможно выслушать даже третью часть участников. Поэтов много, и все они выступают на разных площадках – каждый в своем «междусобойчике». Поэтому, Питер и Москва слушают друг друга (еще звёзд, конечно же), а украинские авторы, разделившись примерно на два-три лагеря, вкушают удовольствие от «своих».
На фестивале «От андеграунда к звездам» пока всё иначе – участников ровно столько, сколько может хватить сил и, прежде всего, интереса, для того чтобы их выслушать, хотя и здесь были те, кто мог слушать исключительно себя.
Несколько участников феста для меня лично стали открытием – естественно, каждый в своей креативной нише. Это непревзойденный московский поэт Вилли Мельников, пишущий почти на всех языках, а точнее будет сказано, на языке, придуманном им самим, который постоянно дополняется и усовершенствуется автором. Техника Мельникова называется "муфтолингва" (звучит очень эротично), изощренные, вычурные, «самовырощенные» тексты, особенно, в авторском исполнении, доводят публику до изумленного конского ржания. Настолько это неповторимо и самобытно! Хотя признаюсь вам, после выступления Вилли, мы вместе с московским поэтом и писателем Дмитрием Чёрным разговаривали между собой исключительно на «муфтолингве».
С творчеством Димы Чёрного, увы, доселе была незнакома. Надо сказать, что его, мастерски написанная проза (настолько реалистичная, что дрожь по телу пробегает) интересна не только, когда ты читаешь книгу автора, но и легко воспринимается на слух. Жаль только, что во время выступления в днепропетровской библиотеке было очень мало слушателей. Поэзия Чёрного, по-моему, никого не оставила равнодушной, но особенно яркое впечатление лично на меня произвело «Буриме с Катей Гордон», которое автор очень «вкусно» обыграл. Диалог-буриме, представленный в два микрофона, зрители приняли «на Ура!» Ведь автор почти одновременно был и собой – Дмитрием Чёрным и подругой-телеведущей Катей Гордон.
Признаюсь, нечасто встречались мне женщины-кинорежиссеры. Как журналисту, приходилось общаться с Оксаной Байрак, которая со своей чернобыльской «Авророй» дошла до Голливуда и до номинанта в «Оскары». Участник днепропетровского «звездного андеграунда» московская поэтесса и кинорежиссер Татьяна Данильянц презентацией своего творчества дала возможность ощутить и приблизиться к пониманию не только такового явления, как «короткий метр», но и женщины в кинорежиссуре, ее креативных способностей. Представленный короткометражный фильм Данильянц, достаточно непростой, основанный, в первую очередь, на личных переживаниях (тема снов), вызвал у публики неоднозначную реакцию. Безразличных не оказалось, а это самое главное в настоящем творчестве. Если молчат, значит соглашаются. Кричат и ругают, значит, ты – художник. Только оды поют – стоит задуматься!
Днепропетровская поэтесса Анна Смолякова, выступавшая в концертной программе фестиваля в кафе «Холст», дала многим пищу для размышления. Стихи Анны очень глубокие и эмоциональные! Как и подобает поэтессе, Смолякова всегда старается достучаться до читателя или слушателя своим острым, беспощадным словом. Она не жалеет слабых. Мол, получите по заслугам, господа присутствующие в этом зале! И мы получаем, и потом молча курим на кухне. Смолякова – это глас Днепропетровска. Вот так мне хочется назвать эту женщину-вамп.
Всегда с интересом и особенной радостью встречаю каждое выступление поэтессы Натальи Выборной. Каждый раз это небольшое, лаконичное, но шоу! Она очень коротко, вместе с тем, мастерски, за считанные минуты заводит публику – и словом, и телом –
нельзя не заметить, как умело она двигает бёдрами! Большая часть текстов Натальи достаточно откровенны, смелы и написаны в стиле, который смело можно назвать экспериментальной поэзией. Хочется напомнить о том, что Выборная одна из немногих, кто работает с визуальной поэзией. Чаще всего, это эротика. Очень понравились ее визуальные «си-си» (стихотворение!)).
В «Арт-квартире», где во второй день фестиваля авторы представляли свое творчество, состоялась и презентация моей новой книги на русском языке «Турбулентность». Что автор может сказать о своей новорожденной второй дочери? Лишь то, что книга получилась достаточно откровенной, чего и, собственно говоря, автор не добивался. Просто по-другому я не умею писать. Даже, несмотря на то, что самые скандальные – эротичные и циничные произведения не вошли в сборник, у читателей возникают тошнота и головокружение. Поэт Алексей Торхов, к примеру, с трудом выдержал мою получасовую «Турбулентность». Лёше очень хотелось остановить меня. Есть подозрение, что таки с помощью своего «Кляпа» (известный самиздат-журнал), но я вовсе не сержусь. Эпатажная и турбулентная – лично для меня нет ничего нового, так как себя я уже немного изучила.
Традиционно на второй день фестиваля мы всей честной
компанией ездили в Галушковку, где находится казацкий хутор. 
Отличное место,
для того чтобы ощутить, как жили наши предки-казаки, как они развлекались. По
их приснопамятному примеру, мы постреляли из лука, поездили на конях (я лично
не ездила, так как хотела спать), отведали украинского борща, мамалыги и водки.
Компот, который я в себя скромно вливала, тоже был очень вкусный! Под
«гестаповские» и «совитские» песни самородка Сергея Мотина алкоголь мне был
просто ни к чему. Серёга – молодец! Давал нам всем жару! Особенно, Татьяна
Данильянц была просто без ума от его немецких баллад.
Главный организатор фестиваля, днепропетровский поэт и журналист Александр Мухарев, отличился мужеством – говорю об этом искренне! Просто считаю, что фестиваль удался, и очень хочется, чтобы и в следующем году у Саши нашелся не только порох в пороховицах, но и меценаты, которые с пониманием отнеслись бы к развитию культурно-поэтического движения Днепропетровска.
Татиана КОМАРОВА
(Киев)
В этот раз Днепропетровск охладил столичный пыл. Юг встретил прохладно - но это было очень приятно после раскалённого Курского вокзала и вагона, где засыпали просто от духоты. В этой духоте до Днепропетровска доехал в каком-то свёрнутом, невидимом состоянии и Вилли Мельников - в моём же четвёртом вагоне. Почему-то из плацкартного марева вычленил я его только когда мы уже пересекали по мосту огроменный Днепр, и издали узнавамыми карандашными вершинами глянули днепропетровские башни-близнецы, архитектурная метка Постэпохи, времён либерализма...
Два года прошло, и сменилась не только погода. В 2008-м, когда я привёз сюда под одной обложкой первые две части "Поэмы столицы" - в качестве "считывающих" город программ я использовал то харьковские, то краснодарские, то киевские впечатления... Теперь же аналогий не требовалось: расхристанный, буйно-лиственный, местами рекламно-яркий, местами постпафосно облупленный, Днепропетровск глядел уже знакомо и приветственно. Только одна забавная аналогия обновилась - забытый храм - такой же армянский, как тот, что алекперовский Лукойл строит на Олимпийском проспекте в черте своих владений. Нефть бьёт "фонтаном" в вышние миры...
Вокзал отчего-то даже орекстрово зазвучал, когда я спрыгнул с рюкзаком-трансформером на перрон. Александр Мухарев, высокий и радушный, словно один из здешних тополей, уже поприветствовал проворного Вилли, и объяснил мне, почему музыка: день города. Прохлада и скрытность неба взбодрили - именно такой передышки хотелось в Москве на асфальтовой сковороде, сюда же мы и привезли три дня спустя эту погоду...
День первый: ветеранский андеграунд
Открытие фестиваля проходило в большом зале Диорамы "Битва за Днепр", которая была открыта в год моего рождения. Красные звёзды на ракетах, танках - тоже одобрительно взбадривали, благословляли засидевшихся в подполье... Правильно это было, поскольку в названии фестиваля четко звучало стартовое желание расстаться с андеграундом. И вот, в таком здании - современная поэзия вместе со стихами членов Союза писателей Украины... Историческая справка: последний раз я участвовал именно в фестивале на Украине еще в прошлом, выходит, веке. Было это в Харькове, в 1999-м, а фестиваль назывался подстать временам "Апокалипсис начнется отсюда", его придумал и воплотил Сергей Жадан, а из Москвы вёз нас Николай Винник. Забавно: чтобы нам, москвичам, увидеть первую столицу Советской Украины пришлось раскошелить Жору Сороса. Та поездка была весьма авангардна, но будемте её вспоминать постепенно - а сейчас окажемся в зале Диорамы.
Кураторы и инициаторы проведения литературно-музыкального фестиваля "От андеграунда к звёздам" ("Из свинцовой благодати да в анде-де-де-граунд" - поёт стёбным контрапунктом Егор Летов...) Александр Мухарев и Наталья Выборная вынесли символическое дитя на сцену. В пелёнках оказались журналы - фестивальный номер "Арт-шума", журнала, что уже год как выходит и привлекает к себе всё новых авторов. На этот раз помимо уже упомянутых нас поартшУмить слетелись поэт и кинорежиссёр Татьяна Данильянц, поэт Андрей Жуков (Москва), заместитель главного редактора альманаха "Арьергард" Александр Мельников (Киев), редактор альманаха "Кляп" Алексей Торхов (Николаев), редактор альманаха "Часник" Олесь Барлиг (Запорожье) и многие дургие.
Здесь же, с ходу обнаружилось и безусловное открытие фестиваля - киевская поэтесса Татиана Комарова. Своим эмоциональным, а порой и откровенно страстным чтением она, как ни странно, покорила и сидящих в первом ряду литераторов-ветеранов, пригласивших фестиваль в Диораму, и нас, сопоколенников... Смогла даже "тик-так" прочитать так, что мужчины мгновенно прогрелись душой и не только душой. А о душе читала очень вкрадчивые и задумчивые стихи Татьяна Данильянц, одна из, если так вообще стоит выражаться, хэдлайнеров фестиваля...
Странное
дело: спустя десять лет, ощущалось многое неизменным, сравнительно с
"апокалипсисом" Жадана-Винника. Вот и с Татьяной Данильянц мы,
оказывается, на страницах "Вавилона" давно встречались - не встречаясь
вживую. Когда своё приветствие участникам и слушателям фестиваля
высказал Вилли Мельников, мы уже вполне ощутили себя в самой гуще
языковорота - поскольку от прозы Вилли мгновенно перешёл к поэзии,
которая у него, работающего в технике "муфтолингва" (сращение слов и,
соответственно, смыслов ), имеет такую "плотность", что поорй и мысль
не поспевает за перепадами буквенных прихотей... Вот он, в своём
профессиональном халате, на коем красуется визуальная поэзия. Вилли сам
- книга, энциклопедия, феномен. Познакомились мы с ним тоже пости
десять лет назад, у вдовы Леонида Губанова, Ирины дома. Тогда-то Вилли
меня и заразил фотографированием луж - показав всего несколько
снимков...
Завершали открытие фестиваля ветераны - и вот тут были как жизнеутверждающие, вполне себе бодрые и без пыльной метафизики стихи, так и нечто в крайней степени заунывное. Фамилии поэта я не запомнил, однако он, представленный как член Союза писателей Украины, как безусловный мастер, далее поверг всех в какой-то священный ужас - вероятно, чего и хотел добиться. Так называемая духованя поэзия. Метафизический реализм, надо полагать. Никакого сообщения, никаких событий - только голосом загробно-укоряющим произносимое моралитэ: "Скажите, вы истину видели?". Эдакий мефистофель - только от имени светлых сил принявшийся судить плоть и "тлен". Мол, променяли божью благодать на утехи бренные, за что и прокляты... Интересно, что сей праведник писал в годы советские?
Следом за проповедью гневного старца явилась тучная грудастая девица в золотистом и прочитала нечто уже духоподъёмное, но в немалой степени парадоксальное: выходило, что она лезет в киевские пещеры за благословением к отцам-мощам, которые должны вдохновить борьбу с алчными капиталистами, возлюбившими наживу больше ближнего своего... Бог ты мой, думал я, как же заплутало разрозненное поколение - местами уверовавшее, и верой этой заслонившее элементарное понимание экономической подоплёки деградации социальных осколков СССР. Ведь кто, как не буржуазия шагает в первых рядах за благословением туда же, в реставрацию церковную? Революция - не в пещерах, она ближе, она в современниках, в умах, в студенческих общежитиях, в типовых домах... Аудитория переспела и вырвалась из зала Диорамы в город.
Началось уже не туристическое, а брожение-общение по Днепропетровску - предстояло ещё чтение в городской библиотеке, презентация там же "Арьергарда" и вечернее выступление в кафе, где надо было что-то спеть. Но город врывался повесткой дня, перебивал разговоры авторов-россиян и авторов-украинцев. Вот визуальным укором глянул на нас музей Александра Матросова, превращённый в акционерное общество и заселённый банком. Стоит ли удивляться, что так называемые эксперты ныне вообще ставят под вопрос, был ли герой Советского Союза родом отсюда. Увы - таков реализм, и интереснее было бы услышать от того же дедушки "мефисто" не духовную проповедь, а проклятие от имени поколения Матросова (кстати один из его коллег - в стихе-обращении к сопоколенникам так и сделал, выругал за то, что отдали нынешней власти свою Победу).
Ради кого жертвовал жизнью комсомолец Александр Матросов - ради магазинчиков да банков, что вселились в его музей?
По пути мы узнавали и последние литературные сплетни - от тех кто сюда прямиком прибыл с киевских "Лавр". Поэт Жуков рассказывал анекдот о любвеобильном коллеге, который обещал неким двум гостьям ночлег втроём в удобном месте, а оказался в итоге голым и одиноко храпящим именно на той кровати, что предназначалась гостю "Лавр" Прилепину. Порадовало всех нас и то, что в каждом новом месте, куда заглядывал фестиваль оказывались новые слушатели, да и "старые" узнавали друг друга всё с новых сторон - так, в библиотеке звучала уже преимущественно проза. Далее, в кафе - песни. Но куда интереснее немецкоязычных зычных песен Сергея Мотина прозвучала проза (а, может, и белый стих) Татьяны Данильянц с использованием специально привезённого мегафона. Профессиональное "стоп, снято" звучало как удивительное, что ли, телеэкранное обрамление новостных сводок, весьма порой неполиткорректных и актуальных - например, речь в них шла и бунте шахтёров Междуреченска, и об эмоциональных, сценарных задачах для неких героев. Вещь вполне постмодернистская таким образом оказалась весьма погранична (пригранична, точнее) радикальному реализму. Песенки "Отхода", которые спел я затем ("Июнь", "Оставаяйся в дожде", "Музей открыт"), кто-то сравнил зачем-то с "Нирваной" (хотя были до меня куда более претендующие на эту аналогию англопоющие ребята), а кто-то верно отметил, что мелодекламация и речитатив возвращаются в гитарный акустический формат. Может, просто уже устал к ночи.
На фестиваль заглянул даже весьма помолодевший для такого случая Путин, справа - А.Мухарев
На фото ниже: Сергей Мотин, ваш покорный, Татьяна Данильянц справа, внизу Татиана Комарова
День второй: народный, скаковой
Само собой, не выспавшись - рванули на казачий хутор Галушковка по зеленеющей степи. Здесь снова блистала Татиана Комарова. Надо сказать, что "Лавры" ей уделили в родном её Киеве крайне мало внимания, как рассказал Саша Мухарев. Так бывает - вблизи и не рассмотришь, и старые какие-нибудь "тёрки"... Влад Клён то ли не разглядел удивительную, национально колоритную "Мафку" Комарову, то ли просто иных ориентиров придерживается. Зато здесь, в родной стихии, талант Татианы так развернулся и распелся, что даже некий сюжет стал прорисовываться "на базу".
Сперва, как только мы уселись за столом в форме каре и вкусили украинского, жирного, со свининкой борща - стал петь снова Сергей (уж очень его аутентичность заинтересовала москвичку Татьяну), и казалось, что хутор захвачен вермахтом. И ироничное "хэрр комендант", частенько повторяемое Мельниковым в паузах, в гитарных проигрышах Мотина, звучало скорее как досада. Верно - светлый, не в пример предыдущему солнечный день стал омрачаться ощущением оккупации - это и ощутила острее всего поэтесса Комарова. Она вышла следом за Сергеем и стала петь без сопровождения, благо закончила в родной Виннице музыкальное училище им. Леонтовича. Началось освобождение Украины, партизанское, крестьянское... И её "Мафка" - чувствительная, порой скорбная, нежная и трепетная, стала сливаться с дуновениями украинской степи. Дуло и травой, и хлевом, и свежим хлебом - но голос, казалось, сиял. Это вообще редчайший случай, чтобы поэтесса ещё и пела так от души, не рационализированно текстом... Кстати, тексты Татианы весьма сложны и практически все - верлибры, украинские и русские. Ещё она, как на родном, говорит на польском. Мир явно отдалённый и в зыковом плане от нашей Расеянии, стал явственнее, живее, откровеннее:
Встане
Сонце прокинулося раніше за мене і піднялося:
нагодувало,
напестило,
насолонило,
насолодило,
навітамінізувало -
Dolce Vita -
ще довше...
...тепер я не відчуваю себе бездомною
коалою
на річці
Каялі...
- Ало! Алілуйя тобі, любове моя...
...лілії не потрібні...
...тільки ти...
блищання,
смак білого дощу...
вологість торкань...
мої зіниці - заручниці любові до тебе...
єдиний наркотик,
від якого не відмовляюсь...
неперевершена втіха...
тихо не буде - я голосно співаю...
лоскочу
твої пальці
волоссям й вустами...
Встане сонце й не стомиться... ніколи...
...Інколи сокіл не відлітає...
В Днепропетровске нас встретило ТВ, мы (Данильянц, Жуков, Комарова и ваш покорный) что-то сказали на фоне листвы центра, и пошли в арт-центр "Квартира". Сперва почитали свои тексты украиноязычные поэты Днепропетровска - кое-что нам понравилось, но они и сами были настолько в восторге от себя, что пообнимались, поздравили друг друга и... слиняли. Видимо, самих участников фестиваля им слушать было интересно куда меньше, чем себя родных. Эта самая самовлюблённость и есть главная причина сепаратизма, атомизма в среде поэтов - которые, как выяснилось, и в Днепропетровске группами более пяти человек не ходят, видимо, боясь того, что их примут за политический кружок. Инфантильно это и стыдно, честно говоря - мы вот не поленились, и до самого конца дослушали всех выступающих (хотя, многие гнали репризы первого дня - в частности второй раз прошла презентация бомж... то есть самиздат-сборника "Кляп"). Зато ранее прошёл показ короткометражных фильмов, привезённых Татьяной Данильянц - и это стало главным событием дня. Хотя, обсуждение больше выдавало не то, как, на самом деле, тронули фильмы всех, а снова самовлюблённость... Далее, после презентации книги Татианы Комаровой "Турбулентность" я прочёл впервые публично наше прошлогоднее буриме с Катей Гордон. Двухмикрофонная инсценировка, похоже, помогла сделать текст более ролевым.
День третий: Днепрогэс и социальный регресс
Финал фестиваля дотянулся аж до Запорожья, родины моих предков по отцу. Где-то здесь в населённом пункте Кичкас и обитали потомки атамана Чорного. Два часа в автобусе были проведены нами крайне плодотворно - мы наконец-то поговорили обо всём понемногу с Татьяной Данильянц. Её короткометражный фильм, снятый в 2004-м с итальянкой в главной роли, мне запомнился, ведь его тема - сны, в которых нашлось даже место для засимволизированного убийства Пола Хлебникова. Выяснили общий центр притяжения творческих интуиций - девяностые. Подарил первый номер "Арт-шума", где рассказ "блОндушка"...
Мы въехали в Запорожье вдоль дуги Днепрогэса и увидели масштаб-перепад водных высот. Это не перескажешь - это и есть размах электификации, технический памятник ленинским замыслам и сталинскому соцреализму. Кстати, проспект Ленина после войны был отстроен тут не хуже Крещатика, хоть и поскромнее этажность. По городу повёл нас вальяжный и обаятельный Олесь Барлиг. Проспект Ленина ведёт от ЗАЗа (да-да, где "Запорожцы") прямо к Днепрогэсу, вот главный памятник города - причём огромный памятник Ленину выглядит только как предсказание того масштаба панорамы, что открывается с моста. Во-первых - высота. Во-вторых - мост дрожит, вибрирует, демонстрирует слабость ног одиночек перед коллективным техническим достижением. И хоть территория ГЭС является закрытым, стратегическим объектом - но видеть всю технику можно. Тут и рождается электричество, тут зарождался социализм как модернизация - ударная, задорная, делающая из крестьян образованных, квалифицированных рабочих!
Но интересно ли это ныне расслабленным потомкам? Вообще города ПостСоветии очень похожи поверх границ именно этим - они словно плесенью или грабком покрылись немудрёными увеселительными заведениями, яркими вывесками - и хоть вывески эти разноязЫки, но суть их угадывается и без знания языка. Везде одно и то же. Премьеры в кино, новые модели мобильных, мода... Вот и михалковское "Пердстояние" тут тоже в главном кинозале.
Центром города всё же кажется Днепрогэс - кажется, он своей большевистской силой замысла обуздания стихии в целях социализма, и небо организует на свой лад. Слева - сверкают молнии в тучах, будто электроразряды ещё не пойманных в здешние провода сил. Справа - высокая, ещё не перешедшая в электросилу вода и чистое небо. и этому небу указывает памятник-Ленин путь в будущее, указывает смело и даже грозно. Не даром про памятник ходят слухи, что он радиоактивен, поскольку на граните стоит. Сила Эпохи в нём.
Запорожье долго было в оккупации, сюда приезжал Гитлер. Олесь рассказывает, что фюрер выступал здесь именно в заднии немецкой женской гимназии - этот старый шармёр остался верен манерам юности, когда доводил до самоубийств впечатлительных дамочек. Архитектурные памятники сталинской эпохи ему явно не нравились, да и было их тут меньше, несомненно. Но главный памятник - Днепрогэс - уже был, и таким достижением никто не отказался бы воспользоваться. А вот США именно сюда потом метили ядерным ударом, поскольку объект стратегический, моей родне и предкам в Запорожье, значит, пророчили самую скорую кончину в случае ядерной войны...
Возвращаясь от памятника Ленину и технического памятника Эпохи, мы остановились у остановки обещственного транспорта, где случился характерный для Постэпохи эпизод. Я как раз навёл объектив на статуи советских людей, что венчают один и зпервых домов проспекта, но вдруг между мной и советскими людьми нарисовался хмурый парень в бейсболке.
- Чо это у тебя за футболка, чё за серп и молот?
Я порядком опешил, признаюсь: объяснять что это за символ в городе, стены которого изобилуют ими же на каждом шагу, что я только что и фотографировал, мне показалось излишним. Да и парниша явно искал не ликбеза, а повода к драке. Впрочем я дал ему шанс быть содержательнее.
- Видишь, тут и Че Гевара, ты знаешь кто он?
- Мудак твой Че Гевара. Ты чо, антифа?
Типичный гопник кружил волком, явно не желая сказать "велкам". Саша Мухарев точно определил его политическую принадлежность вслух, на что тот снова по-хамски ответил:
- Да, партия "Свобода", ещё вопросы есть? Вот и не выобывайся.
Что делал в устах украинского националиста русский мат - непонятно. Понятно, что юный фашист не отважился бы в общественном месте спровоцировать драку, да ещё с тремя ему не уступающими в весе молодыми людьми. Но нахамить хотелось - явно фашистские бацилы бесновались в маленьком мозгу при виде советской символики. Мы уже сели в автобус, а разъяснительная работа как бы продолжалась внутренней речью.
Интересно,
кто были предки фашика? Не убивали ли их гитлеровцы здесь же, собираясь
переименовать Днепропетровск в Сичеслав (польстить дабы влившемуся в СС
казачеству)? Где же хотя бы кровная, но память - ведь и
государственность и независимость Ридна Украина обрела под этими самыми
серпом и молотом, а Запорожье могло стать вообще столицей СССР в ходе
электрификации по плану Троцкого? Всегда интересно, как в стране
победившей фашизм произрастают, точно из обрубков в фильме-ужастике
делаются новые члены - фашизмики мистечкового масштаба. И живёт такой
парень не где-нибудь, а там, где завоевания серпасто-молоткастой власти
стоят грубо и зримо и по сей день тянутся на торжественно бело
выкрашенных ЛЭПах через город в виде электричества... Впрочем, как
уверяли мои лит-коллеги, убеждать гопоту в любой стране бесполезно.
Хотя, у меня есть опыт разговора со скином на "Новослободской" -
разговора, в который перешёл наш махыч. Тот оказался способным что-то
понимать и признать, что конкретный олигархический Кремль, а не
абстрактные "евреи и хачи", де завхатившие все магазины, представляют
для страны прямую угрозу. Этот понял бы вряд ли, да и знакомая по
одному киевскому инциденту украинская ментура в качестве третейского
судьи в день отъезда мне тоже понравилась бы мало - уже пошёл обратный
отсчёт. В Запорожье у Олеся остался экземпляр "Поэмы столицы", теперь и
близ отцовский, Чёрных истоков.
Набитые впечатлениями и стихами, мы вернулись в Днепропетровск с Сашей и Вилли Мельниковым чтобы ещё раз сняться на видео уже в архив фестиваля. После политического заострения бытия стало ясно: никакой андеграунд уже не в состоянии выразить те процессы, что с начала "нулевых" активизировались во всех республиках СССР. И если литератор не политизируется, не конкретизируется в реальности "низовых" будней и символики - он вынужден плестись за теми, кто громче его или кто наглее него. Вот, как рассказал Олесь, в Запорожье во время фашистской оккупации оперный театр, говорят, блистал - никакой цензуры. О, мечты нашей диссидЫ! Ну вот вам и новая цензура - не носите советской символики! Это не Пастернака запрещать - это уже по морде получать.
Так что "От андеграунда - к пятиконечным звёздам" - так сформулировал бы я своё кредо после фестиваля, ещё раз уверившись, что только просвещение масс вкупе с политизацией самих литераторов есть путь социального прогресса, в форме ли революции, в форме ли эволюции. Но только так - иначе назад в андеграунд.
OnLine посетителей: 1
 |
|
 |
(С) 2009 АВТОРБЛОГ v1.0