Ты ушёл, как земля из-под ног (воспоминания о Владе Клёне)

 

Анна ЛУПИНОС

 

Ты ушёл, как земля из-под ног

 

Влад… Так долго, так мучительно было решиться говорить о Твоём творчестве ТЕПЕРЬ. Раньше думалось: еще успеется, как это у Тебя – «море планов «на потом».

Стихи – нет – поэтический мир, созданный Тобою, несмотря на «спешку  отовсюду боясь не успеть», мир этот – настоящий, ЖИВОЙ! – способный на саморазвитие, «вещь в себе». Помнишь цветаевское «моим стихам, как драгоценным винам, настанет свой черед». А ведь эта способность «дозревать» уже отмечалась Николаем Ширяевым (пусть несколько под другим ракурсом и, выражаясь языком самого автора, «образотворчески»): «количество стихотворных деревьев в угодьях запорожского владельца кленовой рощи растет и растет, а кроны их с течением времени становятся все зеленей и раскидистей».

Жизнь и Поэзия переплетаются, как два русла одной реки: схлестываются и расходятся, перекликаются излучинами – играют.

И вот уже  не в стихах Твоих  –  здесь и сейчас  –  «на задворках плачет Осень и ноги  Осени босЫ», а «мы так зависимы от смысла как от сияния звезда». И кто-то в разговоре как прописную истину, как поговорку, как СВОЁ произносит: «дурные люди говорят а этим можно верить».

Что ещё можно к этому добавить?..

 

Тех же, кто не может жить без усложнённых определений, без сладкого томления от литературоведческой, лингвистической, культурологической и т.д. терминологии, спешу обрадовать: почитайте статью Сергея Негоды – захватывает: «На основе различных морфемных рядов поэт рисует очаровательные  состояния чувств. Стилизованная импровизация  бессознательной стихии чувств  плюс  театральный ряд-маскарад  активных слов  в лирике Влада Клена  привлекает к себе  паронимическим имиджем  аллитераций» и ещё «Лирическая натура запорожского  поэта открыта внутренним видениям, они  насыщены и взаимосвязаны парадоксальными метафорами, они пестрят  своеобразными хиазмами,  они увенчаны алогичными  стихиями  страстей», –  вот вам. А, главное, всё – действительно так и есть.

Позволю себе добавить только конкретику.

«Аритмия» –  самим названием книги автор подспудно соглашается с тем, что ритм его стихотворений не классичен, в традиционно-добротном понимании, –  ритм болен. А каким ещё может быть звучание нашего уже двадцать первого века? Оглянитесь. Прислушайтесь. АРИТМИЯ.

Кому как не тебе хранить

Написанное мною в дни

Отчаянья

Кому как не

Тебе

Открыться мне

Это не нарочитая ломка ритма из «литературных убеждений», это невозможность (хотя видно, что Влад пытался изо всех сил) удержаться в классической силлабо-тонической системе и не сфальшивить против жизни, ведь

прошлое зыркает как ворон

и не спускает свою свору

взводит курок

и со всех ног

в ночь

где хрипит город

 

Нанизанные друг на друга образы, превращающие стихотворение в одну разросшуюся гиперметафору:

Ты бросаешься в пустоту
как рыбешка вильнув хвостом
холодна простыня простуд
и посуда пуста
и дом
заколочен
За облака
прорывается вспять рука
памятуя как всем на зло
взмыв над илом
была крылом
ты играешься
и
искришь
тишину не нарушь
и в раж
не входи
золотая мышь
разливающая гуашь

 

Одиночные метафоры вольно (неравномерно) рассыпаные по всему стихотворному пространству: иногда сжатые до идиомы, до афоризма или парадоксальные до абсурда. Метафоры по схожести и по контрасту, звуко-семантические метафоры, то и дело плавно перетекающие или нарочито грубо (до кажущейся неуместности, даже до китча) выпирающие, как гвоздь. Живые, объёмные, даже саднят! Их можно цитировать до изменения мировосприятия, до сдвига точки сборки (как сказал бы Карлос Кастанеда). Судите сами:

 «залпом выпью/ зависть мира как мышьяк», «связать разорванную нить/ и вставить перья в птицу», «И чёрный черновик от светлых строк», «не к спеху схима хохота», «давись своей эпохою/ плоди колоды строк», «смешное сердце в заусенцах», «прививка от выканья в хлипкий кадык», «на орехи за грехи мне стихи», «и цинк цитаты кажется цикутой», «сердце уже не будит Будда/ не вызывает слез Христос», «сладко ли спится в купелях плах», «была мила не слов зола/ а пепел междометий», «ночь за окном квохчет/ в клеточки слёг почерк»…….

 

Когда же метафоры  переступают порог «обыкновенной» образности и многоликой многоголосой толпой буквально вваливаются (а не чинно входят) в сферу ассоциаций, в интуитивное, глубинное восприятие – испуганными косулями выходят из укрытий, тщательно сооруженных автором, аллюзии. Нельзя не заметить, что Влад Клён (филолог по образованию) действительно настойчиво избегает аллюзий – этого излюбленного современными литераторами приёма. Но иногда аллюзии всё же прорываются, не грубо, не нарочито, я бы сказала – на выдохе: «Выкуришь пачку – и на тебе  – / прожит день» –  вспомните «За рубашкой в комод полезешь/ и день потерян» Иосифа Бродского. Или ещё менее выпячиваемая, но, несмотря на это, вызывающая просто шквал ассоциаций, аллюзия к детскому стихотворению «Наша Таня горько плачет» Агнии Барто, а через него к «Девочка плачет,/ а шарик летит» Булата Окуджавы  –  «Укатится мячик/ и мальчик/ не чествует чёрствую жизнь», –  перефразирует Влад.

Не могу обойти вопрос о кажущейся простоватости поэзии Влада Клена. Можно было бы просто напомнить о «неслыханной простоте» Бориса Пастернака, утверждавшего, что «она всего нужнее людям, но сложное понятней им», но, боюсь, подобные свидетельства уже далеко не для всех есть достаточным аргументом...

Когда-то пришлось мне побывать на горном озере Севан. Рассматривая с лодки в абсолютно прозрачной воде рыбок, камешки на дне, солнечные блики, я задиристо высказала сомнение в необыкновенной глубине этой гордости Армении. Ответ был прост (и даже без издёвки): брось камушек.

Если б вы видели, как долго падал на такое «близкое» дно этот камушек.

Вот и сейчас –  давайте не будем говорить о сакральном и мистическом; о бескомпромиссном (даже жестком)  и в то же время трепетно пиететном отношении Влада Клена к Поэзии и поэтическому призванию; о попытке Словом изменить то в своей судьбе и в мире, что Словом же и пророчилось. Оставим до следующего раза  вопрос о необыкновенной естественности в использовании народной поэтики; об образной системе; и даже о несравненных звуковых рядах, о семантико-фонетических сооружениях, которые в поэзии Влада Клена подобны своеобразным порталам, способным приоткрывать не только прошлое, но и будущее языковой стихии. Оставим даже тему ответственности, так редко понимаемую современной поэзией не как гиперболизированную ответственность за некую абстрактную идею, а просто ответственность  –  за того, кто рядом, кто слабее, кто доверился и кого больше некому защитить:

ухмыляясь

летящему в рот свинцу

заслоняя собой юнца

поюродствуй сердце мое

станцуй

расшибись о ребро

всердцах

 

Не будем много и витиевато говорить о многослойности и глубине… Просто бросим маленький камушек эпитета:

 

 «прошлое…смотрит старческими глазами», «черный черновик от светлых строк», «в несусветном этом свете»,  «а стал бесчувственней руин», «дрожащей рукой четвертованный лист», «смешное радушье», «надежды стёршийся порог», «и кровь скребущая висок», «нерадивый мотылёк», «что мне до рыкающей роскоши», «извини за назойливость/ за бескорыстную злость», «сны мои – звери в тревожной траве», «прозорливое чадо»…

 

Всего лишь маленький камушек эпитета.

Смотрите, он падает –  долго-долго…

 

Влад КЛЁН

***

"Извини за внезапность!"
За что мне тебя извинять?
Уклоняется запад
от шара
летящего в лоб
и не то чтобы сердце мое клокотало
не то чтобы это меня
беспокоило
Хочется песен
таких чтоб навзрыд
и таких чтоб взахлеб
Извини за назойливость
за бескорыстную злость
Безнаказанны могут быть
ангелы дети и звезды
до сегодня еще мне совсем несказанно везло
А до завтра боюсь я скачусь
накрываемый прозой
Прозорливое чадо
чего тебе хочется
быть?
Будь собой
и никем
и ни с кем
никогда
ни в какую
Я отдам тебе веру
и ветер
и плот чтобы плыть
Ты уступишь мне эхо пугливое
и затоскуешь

 

 

Марина МАТВЕЕВА

 

стиШОК или кюшай, не абБляпайся

Владу Клёну

 

ты извиваешься в междулюдье змеем эдемским,
хочешь, чтоб яблока откусили все понемногу,
ты протекаешь сквозь каждый город сеною-темзой,
зная не понаслышке: трудно быть богом,

трудно быть семантемой, деревом, камнем,
собственным же сизифом, горой, паденьем,
трудно быть притяженьем земным, сквозь ставни
подслеповато зрящим живое самосъеденье

солнца, чей каннибаличен малейший лучик,
так и мечтает пожрать душеловные наработки,
сколько же их еще в мире, несчастных сучков и сучек,
тех, что с тобою пока не вкусили единой водки,

трудно быть маленьким, сильным, большим и слабым,
трудно быть достоевским с туканьим клювом,
солнце торчит в твоем небе распятым крабом,
вопленицею выкрикивая у-лю-лю во

всю золотую глотку, и очень оно похоже
на аллилуйя, да только тебе ли спутать,
трудно быть человеком – глазастым щененком Божьим, 
трудно, но стоит попробовать на минуту

 

Юрий МАКАРОВ

 

Клён

 

Я видел его всего один раз, но этого было достаточно, для того чтобы понять... Это было на презентации первого АРТ-ШУМА в Литературном музее Приднепровья. Последняя декада августа 2009 года.  Компания литераторов расположилась на ступенях музея. Начало мероприятия откладывалось на джентльменские пятнадцать минут. Кстати, опоздание довольно привычное для подобных встреч. Саша Мухарев, столбом возвышался над собравшейся братией.

Как обычно, собрано, светлой улыбкой меня встретил Игорь Шубик. Саша представил меня:

- Это Юра Макаров, знакомьтесь – видеопрозаик. В прошлом году вышел альбом под названием «Ассоциации», в жанре видеопрозы… Новеллы, музыка, видео…

- Интересно, - Влад сидел на ступеньке, выпуская со вкусом сигаретный дым. Последний год я не курил, глядя на Влада, захотелось вспомнить вкус хорошего табака, но я пересилил в себе это желание.

Мы представились, обычно имена в момент знакомства, остаются на втором плане и лишь после, когда это, казалось бы, и не к месту, вспоминаешь – прикольная девочка, стриженная под мальчика с красивой асимметрией и осветленной челкой. И стихи тоже прикольные в две три короткие строки, насыщенные мощным смыслом. «Это же Алена Загребельная», - говорил Саша Мухарев, когда мы вспоминали это событие. А также, вдохновенный «хлопчисько який читав українською» очень колоритные и яркие стихи – Максим Волохань. Еще один типаж, который трудно забыть – это музыкант Джанджалан Джаным, исполнивший интересную песню «о Девушке, о Любви и  мантре Харе Кришна…»

Саша представлял альманах и авторов вошедших в него. Первыми в альманахе были очерки санкт-петербургского писателя Бориса Борисова о Днепропетровске. Саша рассказал о мероприятиях, которые проходили с участием Борисова и перешел к следующему автору, им оказался я. Практически выходило - первым, Борис не смог приехать на презентацию.

Когда я готовился к выступлению и перечитывал рассказ, в некоторых местах я улыбался, в некоторых переходил на смех, а иногда просто хохотал. За неделю до презентации АРТ ШУМ-а, на встрече в библиотеке Светлова все было именно так. В музее приходилось «открывать сезон», что всегда непросто. Я начал читать…, то ли свое волнение, то ли волнение всех, буквально зашторило аудиторию, в тех местах текста, где я ожидал улыбку, прошли «холодком по спине», улыбался только Саша Кравченко и то, мне кажется не на предмет текста, а по причине хорошего вина и теплой встречи с Владом Кленом. Вместо смеха было две-три натянутые улыбки и только на условном  «хохоте», был некоторый отпрыск смеха, я бы сказал: «хохоток». Текст показался громоздким и большим по объему.

Мне подумалось, что в основном все повторяли про себя намеченную программу и шевелили губами, словно на молитве. Очень хорошо, что следующим номером в программе был музыкант Джаным, прекрасная песня «Осень». Музыка, проковыряла отверстие в восприятии, и программа пошла поживей.

Затем вышла Алена Загребельная и, не церемонясь, выпалила две три коротких, но очень емких стиха-фразы. Казалось присутствующие стали освобождаться от некой «скорлупы» и произошло то, что должно было произойти – вышел Влад Клен и плотину прорвало. Ее смыло, очарованием Влада, его простотой и Остаповской наглостью. Вначале он в шуточной форме предложил пустить организатора на мыло, точно не помню, какой был повод, но, да это и не главное.

Ничего не надо было выдумывать, просто надо было быть самим собой и у Влада это получалось гениально. Именно, в тот момент меня посетила мысль: «Все Гениальное Просто, как Просто быть Гениальным». Влад декларировал, нет, ошибаюсь, просто говорил, как говорил бы на улице с «бродягой», который попросил его закурить, как говорил бы любимой девушке, глядя ей в глаза, как твердо бы пожимал руку друга.

На улице не всегда выбирают слова. Так и в стихах Влада, иногда слова резали слух своей реальностью, так как в них была сама Жизнь – такая, какая она есть, без прикрас. Любить, так со штормовыми предупреждениями. Дружить, так до последнего вздоха. Все по Настоящему, как взрослые – полное отсутствие фальши.

Влад закончил выступление и я, заметив, что он направляется к выходу, взял курс в том же направлении. Мы вышли на крыльцо, Влад предложил сигарету, я вновь преодолел желание закурить. Я подарил ему свою книгу «Автобус Времени. Торт Жизни». Для меня многого стоило, когда Влад без вопроса со стороны сказал по поводу моего выступления:

- А что, Старик? Мне понравилось! Ты уже издавался?

- Книга - самиздат, ЧП «Лира», тираж небольшой. Видеопроект «Ассоциации» и три неизданные повести, ждут своего времени. Еще один музыкальный проект в работе…

- А ты штурмуй издательства. Невзирая на тишину и отказы, появилось что-то новое – скидывай на издательства, делай рассылку на конкурсы. Даже когда, грубо отказывают, продолжай скидывать, значит, не открыл еще тот человек, который с глазами. У каждой работы, есть свой читатель!!!

Когда мы поднялись на второй этаж, выступление продолжалось. Еще была музыка, а также выступали Александр Кравченко, Наталья Выборная, Игорь Шубик, Яков Зорин. Было сделано объявление об открытии клуба перфоманса «Красная Кошка» и вновь выступления.

Альманах расходился на глазах в разных направлениях по городу, за его пределы в Киев, Запорожье, Санкт-Петербург, Москву, Николаев и многие другие точки, которые не так жирно значатся на карте, но где альманах передается из рук в руки, словно зажженный факел, символизирующий, что огонь зажжен и не погаснет во век.

А потом, это известие Влад попал в аварию... К моему большому сожалению, я видел Влада, всего один раз, но этого было достаточно для того, чтобы понять - это не просто Поэт, а это в первую очередь Человек с Большой Буквы!!!    

 

P.S. Размышляя о судьбах молодых людей ушедших в расцвете лет из Жизни, просится только один вывод: «По всей видимости, они очень нужны там, на Небе»

Царствия Небесного Владу Клену и Алине Остафийчук, которая ушла следом за Владом!!!

Наш долг, Пламя, которое Они зажгли, Сохранить и достойно нести сквозь Время!!!