Издание основано литературной группой «Новый Мост», в
составе Максима Бородина и Максима Кравца. Прошло много лет, после того
как в Днепропетровске построили новые мосты и сити-центры,
прилагательное «новый» утратило свою актуальность, поэтому
литературная группа, уже основательно изменившаяся в своем составе и
содержании, но по-прежнему возглавляемая Максимом Бородиным, стала
называться «неНовый Мост».
СТЫХ 11, 2003.
Максим БОРОДИН
ЧАСТНОЕ ДЕЛО КАЖДОГО
* * *
Весна -
это частное дело каждого.
Точка.
* * *
Я начинаю день
с того,
что начинаю день.
* * *
Снег
в начале марта
белого цвета,
потому что
успевает выпасть.
* * *
Я проснулся
в четыре часа.
Было без пятнадцати
семь.
* * *
Человек
ехал в трамвае
до следующей остановки.
Наверное, потому
что ему надо
было
там
выходить.
* * *
Чудеса
случаются постоянно.
Вот, например,
вчера.
* * *
Сумасшедшими
не рождаются -
с ними
разговаривают.
* * *
СТЫХ 12, 2003.
Выпуск 12. АО "ВООБРАЖЕНИЕ"
Заговор ПОЭТОВ
Существующее положение вещей не может оставить равнодушными творческих людей. Человек увязает во внешнем мире, ограждаясь от внутреннего тонированными стеклами, шумом сливных бачков и улыбками телеведущих. Необходимо действовать, но иными методами.
Группа поэтов предлагает провести серию Акций, направленных на изучение поведения общества и человеческого индивидуума, направленных на изменение вектора духовного развития поколения.
Мы призываем всех поэтов 23 октября 2003 года в 17 часов 57 минут по московскому времени ровно на 2 минуты 34 секунды отложить свои занятия поэзией и намеренно отстраниться от любых мыслей на данную тему. Мы исходим из того, что любой человек по мере воспроизводства тех или иных мыслей и чувств создает вокруг себя некое энергетическое поле, приобретающее, в зависимости от этих мыслей и чувств, определенную окраску. Энергетические поля сотен, тысяч, миллионов людей создают энергетическое поле населенного пункта, области, государства. На эти поля уже влияют, используя, например, телевидение, но, увы, у поэтов нет таких инструментов, мы должны довольствоваться тем, что нам дала природа.
В нашем случае одновременное изъятие из глобального поля очень важных составляющих (а духовная и интеллектуальная жизнь поэта и, тем самым активность его поля, на несколько порядков богаче, ярче жизни среднестатистического гражданина) изменит общую картину. Первая акция направлена, в первую очередь, на изучение степени воздействия данных действий на социальную, политическую и иные составляющие жизни современного общества. Поэты с давних пор имели влияние на умы и души своих сограждан и потому полное изъятие их мыслей и чувств нарушит спокойствие остальных частей человечества и заставит, невольно меняя свой внутренний мир в лучшую сторону, заполнить энергетический пробел в глобальном поле.
Всех остальных заинтересованных мы призываем стать лаборантами нашего эксперимента. В вышеуказанное время вы должны в течение 154 секунд фиксировать все изменения обычного течения жизни: перебои с электричеством, сбои в работе компьютеров, транспортные происшествия, телевидение и т.д. В первую очередь необходимо отмечать внезапные изменения в поведении людей. Все сведения просим отсылать в штаб Акции, с учетом сведений о местности, каждом отдельном человеке и характере изменений в его поведении. О следующих Акциях будет сообщено дополнительно. Даты воздействия рассчитаны с точностью до секунды ведущими специалистами. Постепенное увеличение времени проведения Акций позволит безошибочно направлять вектор энергетического роста глобального поля.
Оргкомитет Энергетической Акции
Ольга ЛИТВИН ПРЯМАЯ ПЛАЦКАРТА
Весна застыла на перроне в ожидании поезда. Небольшие группки людей пускают губами облачка пара, а над их головами в черном невысоком небе стынут фонарные огни. Старый тепловоз, вылетев из ночи, со стоном проскочил мимо и, поддергивая вагончатое тело состава, затих. Из колоколец на столбах, минуя воспаленные гайморовы полости, поплыл женский голос. Народ засуетился, завертелись озабоченные лица, спины, голоса, окна, окна... Тускло освещенные, теплые внутренности вагона глотают свежий легкий воздух с одежды новых пассажиров.
Стукнуло, качнуло, дернуло. Через каких-нибудь четверть часа в тесном полумраке купе высокая седая дама, зажав между колен розовощекого внука, доставала его из шубейки. Ребенок извивался и кряхтел, пытаясь вырваться. Из угла, укрытый тенью от верхней полки, улыбался щуплый дедок в клетчатом пиджаке. Провожавшие уходящий поезд фонари по очереди до дна наливали в купе свет, и тогда становилось видно, что борозды от голубых глаз старика ручейками сбегают куда-то за волосатые мочки ушей. Мальчишка зачарованно раскрыл рот, морщинистая шея деда навела детскую мысль на черепах, которых он видел сегодня возле Центрального рынка. Руки в смешных перчатках с голыми красными кончиками пальцев поворачивали черепашек в картонной коробке. Он хотел остановиться, посмотреть - настоящие ли. Но у бабули была очень тяжелая сумка, она коротко сказала: "Идем". Он все оглядывался. А потом уже и совсем не стало видно.
- А ну, девка, дай помогу, - сосед вынырнул на свет и подхватил багаж из рук раздевшей ребенка женщины, - Аль не мужик я, а? - дед запрыгал в проходе, подбрасывал над головами тяжелую дорожную сумку.
- Ать ее... Ать ее... Пошла, пошла. Вот так.
Наконец, угомонился, задрав матрас, присел на самый краешек полки и хлопнул себя по коленям. Но тут же, подчиняясь реактивному движению какой-то новой мысли, выскочил из купе.
Вагон колыбельно покачивало. Над белыми шторками в окна из полей немо смотрела ночь. Ребенок на нижней полке крутил пухлыми ручками фигуры в воздухе и что-то шептал. "Спи уже, горечко мое", - устало вздохнула женщина. За минувший холодный день ей много пришлось пережить. Дети удумали разводиться. Разве ж их молодых поймешь? Квартира хорошая, работают оба, мальчонка вон какой. Что делают? И слушать ее не захотели. Сын еще пытался ее успокоить, а невестка только и сказала холодно: "Мы уже все решили, говорить больше не о чем". А разве ж она обидела ее когда? Ну, что ж, раз не о чем говорить... Только и внука она им не позволит мучить, рвать детское сердце надвое. Пусть разбираются. Ничего, сына одна на ноги поставила, и на внука сил хватит. А может, и опомнятся еще? Холод держался крючочками за кожу, хотелось сжаться в комок в тепле под одеялом, пошевелить пальцами ног и тихо заплакать.
И уж было совсем купе погрузилось в сон, как дверное зеркало уехало за висевшее на вешалке пальто. Старик, пропустив вперед струю горького табачного духа и плитку шоколада в вытянутой руке, вошел сам.
- Иэх! Как говориться - держи, внучек, шоколадку, кушай на здоровье, - и, предвидя протест, добавил, - это от чистого сердца.
- А ты со мной, девка, выпьешь? Винца красненького? Из хрусталика? - он достал из кармана небольшой хрустальный стаканчик, подцепил желтым ногтем невидимую соринку со дна.
- Нет? Ну ладно, вот тут тихонечко сам, причащусь, так сказать. Событие у меня большое впереди. Так я за это, за радость-то.
Дед, прищурившись, посмотрел бутылку на просвет, - чисто рубин, - резко крутанул емкость рукой, отчего вино закрутилось в бутылке кривоватым вьюнком, и тихонько крякнув, приложился прямо к горлышку. Сделав несколько больших глотков, выстрелил воздух носом и шепеляво заговорил:
- В молодости-то я, девка, был ого-го! Красивый статный, повидал всякого. Пил, однако, шибко. Профессия редкая у меня - наладчик. Шахта, почитай, стоит, если на работу не выйду. Здесь поломалось, там расшаталось. Руки-то у меня золотые, да и соображение свое насчет техники имею. Вот, скажем, вагонетка, немудрящее дело, а я ж чувствую ее, как существо какое живое. Техника, она ж что скотина, ласку, да внимание любит. Другой подходит к ней, как к бездушной железяке да и понять ничего не может. А я ж к ней с разговором, да обхождением. Мужики посмеивались, однако, начальство ценило. Запью, бывало, увольняют за прогулы. Неделю, другую дома сижу, жду. Приходют, зовут всякий раз: "Иди, - мол, - Макарыч, выручай...", - поморгал мечтательно глазками, вздохнул, вытер губы:
-А женщины сами за мной ходили. Ходют, ходют... Словом, отбоя от них не было. Дрались даже из-за меня. А че ? Я и сейчас хоть куда. Бабка моя вон ревнует. В санаторию провожала: "Ты, дед, уж там смотри, без шалостей". Это, чтобы я болезнев каких ей еще не привез. Она-то у меня вот где, - воображаемая горемычная старушка извивалась и робко попискивала в зажатом мужнином кулаке, - чтоб мне слово поперек сказать - так это не сметь! Я вот что тебе скажу, девка: ежели мужик стоящий, он завсегда верх одержит, дедок приосанился, оглядел лежавшую женщину и, выйдя в коридор, заспешил в конец вагона.
Оставшись один в холодном тамбуре, он стоял какое-то время с незажженной папиросой, широко расставив ноги. Взгляд уперся в темноту за стеклом, где хороводом разворачивалась цепь далеких огоньков, да на переднем плане отражалась залысина с тусклым бликом тамбурной лампочки. И тихо качал головой женский образ. Столько лет уж прошло, а вот же не отпускает, присуха. Неожиданно сдавит душу тоской, заноет, застонет. Вышел у него когда-то роман, недолгий, да так закрутило-завертело, что носило его шальным, любовным вихрем по улицам - ноги земли не касались. Да город у них такой - считай одно название, что город, а так - поселок. Быстро разнеслась весть, что Макарыч с Надюхой полюбовничают. Как-то на праздник выпили с тестем, вышли в коридор покурить, а тесть и говорит: "Я бабьих домыслов не слушаю, а только дочку мою обижать будешь, я тебе башку сверну". И не то, чтобы Макарыч испугался, а только все одно к одному: там, где Надежда - страсть-любовь, да бытовая неустроенность, а с Веркой сын и дочка подрастают, дом немаленький - Веркино наследство, одних ковров - хрусталя целое состояние, отлучат его от всего, голым выгонят. Надька-то приезжая, квартиру снимает у чужих. Думал о ней, а глаза щипало, да под ребрами сладко взрывалась пустота. Хоть и тянуло его к Надежде так, что руки дрожали, а стал избегать он внебрачных встреч, делал вид, что не замечает ее.
Однажды проплакав долгий одинокий вечер, Надежда собрала чемодан и уехала к родной тетке на Дальний Восток. Сначала Макарыч думал, что это она себе отпуск устроила и через пару недель вернется. Пожалел, что эдак-то обошелся с ней, ну и решил, что страсти утихнут, и все пойдет по-прежнему. Но неделя за неделей проходили, а Надежда больше не вернулась.
После этой истории жена его приобрела незыблемую власть над ним. А он, мучимый чувством вины, уступал. Только иногда, на чужой свадьбе или еще каком массовом празднике, перебрав лишнего, он пускался в пляс с застывшими глазами и улыбкой. И пока он отстукивал каблуками в такт музыке, душа его кричала: "А -а - а -а-а и Э -э -эх!" Он так хотел уехать к любимой, но наутро понимал, что он нужен этому сложному и немаленькому уже организму - своей семье, что жизнь уже состоялась, и вообще - поздно рыпаться.
И не осталось никакой малейшей перспективы увидеть еще хоть раз Надежду, да и жива ли она, кто знает, лет-то сколько прошло. А тут бабка через собес выхлопотала ему путевку льготную, сложила стопочкой две пенсии, да прибавила еще несколько купюр из сбережений: "Кормежка тебе бесплатная будет, билеты туда-обратно есть, а этих тебе хватит с головой. Ехай, скрипеть мне меньше будешь". И он решил, что не может, не имеет права в своей единственной жизни упустить этот случай. Ведь отдал он ее почти всю, почти до самого остатка своей семье и работе. И хоть вот этот самый малый остаточек привезет он своей единственной женщине, о которой помнит и тоскует столько лет. Привезет и бросит к ее ногам с "миллионом алых роз", как в красивой песне было спето. И скажет ей: "Прости меня, Надежда, ведь сам себя я уже наказал, потому, как был несчастен и глубоко в душе одинок без тебя".
И вот, глядя в ночное, огнями бегущее поле, достал из кармана дед бутылку дрожащей рукой, выпил в несколько больших глотков всю до самого опустевшего донышка, сел на корточки и заплакал.
И все, должно быть, давно уснули. Во всяком случае, было уже очень поздно, когда старик неуверенно присел на полку к спящей женщине и жалобным, булькающим шепотом запросился:
- Бабка, подсади меня на полку... На верхнюю полку... Бабка, слышишь?
Тотально - психоделия, колбасные изделия по спуску троллейбуса. Не стесняйся, - переходи во фрунт,Когда зависимые люди мрут во славу русского эроса.
Харьков харкает и прыгает Пригов…
Считай, это - авангардный фест.
Близко тусуется: Брянск и Чернигов,
Стамбул, ещё тысячи других мест.
Кирке превращала людишек в свиней на острове Эя.
И почему так горько, едва ли смешней было вам, когда краснея
Читали нелегальный стих, плохую прозу и портились у мира на очах.
Не знаете? Становитесь в иную позу…
Иванушка выпил из копытца и превратился в козла.
До боли цитатный сюжет: не хотите убиться?
Выдумка бы помогла.
Представь, что ложится сугроб сурово на мягкий пух твоей головы и горб
За спиною вырастает, как слово…
Не слабо же выкурили травы!
…Музыкальная дорожка рвёт и мечет, вопит… Кошка?!
ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЙ КАДР(отрывки из романа)
2003 год
Балаган, театр шутов, паноптикум гиньолей, цирк шапито, литстудия парадоксов… короче - зимний сезон 2003 года открыт! Запраздничался обалдело - напрочь забыл о столь важной прозе, как данный электронный дневник. В связи с этим коротко нарисую хронику событий (не особенно привязываясь к точным датам).
Первое - Новый Год встретил с Антониной. Выше и круче любых похвал и ожиданий выдался Праздник. Такой тёплой атмосферы торжества, грандиозной радости, колоссального добра и неги, может, никогда в жизни не испытывал… Затем последовала череда дней рождений.
Второе - день рождения Аскольда Демерджи: водка, хорошее общение. Переводы стихов А.Д. на украинский в исполнении Анатолия Кравченко, его поэма о Деде Морозе, вспыльчивые монологи о состоянии современной литературы. Сюрприз вечера - Леся Степовичка, подарившая поэту карту звёздного неба, зачитавшая поздравительное слово 63-х летнему имениннику от Союза писателей Д-ка, она хотела послушать мои тексты, но я - убежал, опаздывал на дежурство.
Третье - день рождения Сергея Тесли, тоже инерция алкогольной эстетики, культуры. Таня Журавель (однофамилица поэтессы Оли!), которую ровно 365 дней не видел. Девушка моя к ней приревновала, я, соответственно, ревновал её к пацанам (они бесцеремонно вызывали Тонечку на танцы). Поведение виновника торжества было - не подобающим, оставило горький осадок.
Четвёртое - день рождения Алексея Данилкова. Дискомфортную ноту, вибрацию внесла Ирина - подруга Лёлика, устроившая скандал своему парню прямо за накрытым столом, чуть ли не раздевшая его прилюдно, не заставившая бедолагу с ней миловаться… Глупый стриптиз! Но в целом (как пишет Виталий) - хорошее впечатление, частности - кошмарны (например, экстремальный видеосеанс), но так сильно настроение не упало, как у Тесли, наоборот - чуточку поднялось до какой-то творческой степени.
Пятое - книги. Купил - "Свободное радио Альбемута" Ф. Дика, "Мифогенную любовь каст" Пеперштейна и Ануфриева, "Пока подружка в коме" Д. Коупленда, ну и сегодня что-то приобрету: абсолютно уверен.
Шестое: наборы. Сдал Мякотину - мелкие рассказы, отнёс Малиночке - половину романа Юрия Ключа.
Седьмое: никак не выловлю Виктора Бондаренко, и Руслана Гончарова - след простыл. Визиты к Поспелову, Климову - на неопределённый срок откладываются.
Восьмое: только час назад кайфовая мысль ударила в голову. Начну набивать новый файл - Стихи разных лет (материалы к избранному). Нужна серьёзная селекция поэтических сочинений. Распечатаю опусы и дам потенциальным редакторам, авось (весьма надеюсь) к весне - спродуцирую реальный сборник со всеми полагающимися прибамбасами.
Девятое: "Демосфера", прочёл на позапрошлом заседании 3 стихотворения, в основном - позитивная реакция, хотя их причёсывать надо - конкретно и тщательно.
(9:10, 23 января 2003г.)
СТЫХ 13, 2004. Альманаху своевременной литературы "СТЫХ" - 5 лет. Это очень большой промежуток времени, за который нам так и не удалось реализовать свои надежды, связанные с этим печатным изданием. Альманах так и остался типичнейшим тончайшим самиздатом: у нас нет редакционного помещения площадью 100 квадратных метров; у нас нет редакционного автомобиля; у нас нет бара в кабинете главного редактора; у нас даже нет редакционных компьютеров. У нас ничего нет. Правда, за эти 5 лет вышло 12 выпусков "СТЫХа", в среднем 2-3 за год, но это мелочи по сравнению с вышеперечисленным.
Вот в таком настроении мы и подошли к своему пятилетию. А если серьезно, то пусть "СТЫХ" оценивает читатель. Будет ли его оценка положительной или отрицательной, по большому счету не важно. Мы приветствуем все мнения - главное, чтоб эти мнения были.
В юбилейном выпуске мы решили сделать маленький экскурс в историю и напечатать наиболее интересные на наш взгляд стихи, которые уже были напечатаны в первых выпусках альманаха. Так называемое - Ызбранное. К нашему сожалению, эти авторы уже отошли от серьезной литературной деятельности. В выпуске представлены: поэма одного из основателей "СТЫХа" Максима Кравца, занимающегося в настоящее время рекламной деятельностью; стихи Федора Далецкого, ушедшего в буддистский монастырь; стихи Эммы Синицы, уехавшей на заработки в Саудовскую Аравию, и стихи Артема Кривохата, будущего депутата Верховной Рады.
Основная часть выпуска - это тексты, как новых авторов, так и тех, кто уже печатался на страницах альманаха. Свои стихи представила арт-группа "РЦЫ" из Кенигсберга, в сотрудничестве с которой наш город участвовал в сетевом проекте "Выставка визуальной поэзии "ПЛАТФОРМА". Это Павел Настин, Евгений Паламарчук, Ирина Максимова и Юлия Тишковская. Также свои стихи представил Валерий Прокошин из подмосковного Обнинска, а свою статью об экспериментальной поэзии еще один из авторов выставки визуальной поэзии "ПЛАТФОРМА", преподаватель университета имени Мартина Лютера (г. Галле, Германия) Сергей Бирюков. И, конечно, днепропетровцы: Александр Мухарев, Андрей Селимов, Константин Глазырин, Ирина Мазуренко, Ольга Хвостова, Александр Разумный, Иван Максим.
Все это вместе - альманах своевременной литературы "СТЫХ".
Читайте и читаемы будете.
СТЫХ 15, 2005 ОТ РЕДАКЦИИОднажды в центре города мы обратил внимание на одну девушку. Решили с ней познакомиться. Подошли и, как полагается в таких случаях, спросили, как пройти в библиотеку. Девушка молчала, с любопытством рассматривая наши лица. Потом она с помощью своих рук, губ, бровей и глаз стала что-то говорить, жестикулируя и улыбаясь. Она оказалась немой. Но мы не оставили своих попыток и постепенно стали понимать то, о чем она говорила. Ее речь была системой знаков - не буквенной, а иероглифической. Она общалась с нами при помощи образов, символов и молчания... И мы поняли ее.
Искусство сейчас - тот же мир немых, отделенный от обычного мира высоким забором непонимания. Поэты, художники, артисты, чтобы существовать в общепринятых рамках, пытаются осваивать современные языки бытия, а те, кто находится по ту сторону, по большей части считают ниже своего достоинства выучить хотя бы один язык искусства. Они самодостаточны, решительны, настойчивы, сильны… но глухи, и это уже диагноз. Больны и ограничены жизнью не мы - "немые", а они, выучившие 100-200 слов и научившиеся складывать из них несколько ничего не значащих фраз о политике, о начальстве, о деньгах, о соседях, о погоде, о еде…
Ну, да Бог с ними. Пусть живут растениями в пластмассовых горшочках телевизионных программ, поливаемые заработками и расцветая мечтами о еще одном телевизоре, еще одной машине, еще одной квартире, еще одной любовнице, еще одно…
СТЫХ 21, 2007 ОТ РЕДАКЦИИ
Никто не знает, что такое жизнь. Никто не знает, что такое поэзия. Только звезды и кандидаты в народные депутаты знают все ответы на все возможные вопросы. В очередном №21 выпуске альманаха своевременной литературы СТЫХ мы все-таки попробовали разобраться в глобальных проблемах существования человека творческого, человека пишущего, человека чувствующего. Мы задали свои вопросы поэтам, знакомым нам и совершенно незнакомым. Электронная почта великая вещь. Кто-то воспринял наш опрос как спам, кто-то смолчал, но набралось достаточное количество ответов, чтобы представить их вашему вниманию. Здесь самые разные ответы: серьезные и ироничные, жизненные и совершенно фантастические. Нет здесь только правильных ответов. Они нам не известны. Пусть каждый решает сам. Читайте, думайте, выбирайте. Все те, кто ответил нам, талантливые поэты, живущие в разных городах и странах. Их стихи можно прочитать во многих серьезных литературных журналах, их можно увидеть в Интернете. Есть среди них и очень известные в литературных кругах личности, но мы сейчас не об этом. Читайте ответы на следующие вопросы в нашем газетном альманахе своевременной литературы СТЫХ №21.
1. Поэзия: слабость или сила человечества? Сколько необходимо поэтов на каждые 10000 жителей обычного индустриального города?
2. Какой вы видите поэзию через 50 лет? И кто будет работать на фабриках?
3. Что важнее: личность Поэта или его Поэзия? Тогда зачем их кормить?
СТЫХ 14, 2005
Максим БЕСПАЛОВ
* * *
Результат бесконечных чаяний
В ожидании неизбежного
озадачил мечту случайную
произвол перегиба тайного
пропал в пустоте заснеженной
долгожданных событий взвешенность
раздражает со взлётом градации
только сны забываются в бешеном
перегоне от станции к станции
Андрей ОСМОЛОВСКИЙ
* * *
Следующая страница »
