Сергей Куликов. Стихи

Поэты.

Первый снег сапогами решив опорочить,
крепко выпив, а может быть, и покурив,
в старых куртках поэты выходят на площадь
состязаться в метании бисера рифм.

Разномастнее братии, право, не встретить.
Я примазался к ней за каким-то рожном,
но слоняюсь в сторонке, ни тускл и ни светел —
впрочем, это других волновать не должно.

Чинно кланяясь даме, что кровь рифмовала
сами знаете, с чем, изучаю народ.
Вот ведь горе! торговцев словами - навалом,
но товар их задаром никто не берёт.

Ну так чем же мы лучше иных безъязыких?
Что с холодным вниманием видим вокруг?
То ли след в головах от отроческих бзиков,
то ли бред, а порой — лишь нехватку подруг.

Да куда уж тут шушере псевдобогемной?
Приговор человечества прост и упрям:
с постамента не снят металлический гений,
но теперь он — заложник учебных программ.

Как всегда, из материй высоких и тонких
бренный слог опускается в область нытья...
Впрочем, знаете, мне хорошо и в сторонке,
если эта сторонка — немножко моя.

Жребий брошен. Итак, одеваюсь поплоше,
пью коньяк и взираю на мир свысока.
Да. Поэты, как прежде, выходят на площадь.
Только вот против них не выводят войска. 

Заповедь.

Я квасил с ангелом на пару
в пропахшем дымом кабинете,
и он сказал мне: "Вот что, парень!
Не сотвори себе Джульетту!"

Меня трясло. Я был на взводе,
как тот патрон в обойме кольта.
А он кричал мне: "Будь свободен!
Не возжелай себе Изольды!"

Меня мутило и шатало,
вокруг вращались вихрем стены,
а он мурыжил: "Счастье — в малом,
не укради чужой Елены..."

Я содрогался в спазмах рвоты,
как после дикого родео,
а он хихикал беззаботно:
"Эй, не убий в себе Ромео!"

Я рухнул спать к исходу ночи,
а ангел смылся незаметно,
шепнув мне: "Путайся, с кем хочешь —
но не прелюбодействуй с Гретхен".